Category: история

Pripyat

(no subject)

Сегодня ночью умер Чугунов Владимир Александрович...

Из книги Щербака "Чернобыль":

Звонок от начальника смены реакторного цеха-1 (НС РЦ-1) Чугунова. Замечательный человек, я еще не раз скажу о нем. Чугунов только что с 4-го блока. Дела, похоже, дрянь. Везде высокий фон. Приборы со шкалой 1000 микрорентген в секунду зашкаливают. Есть провалы, много развалин.
Чугунов и заместитель главного инженера по эксплуатации 1-й очереди (т. е. 1-го и 2-го блоков) Анатолий Андреевич Ситников вдвоем пытались открыть отсечную арматуру системы охлаждения реактора. Вдвоем не смогли ее "сорвать". Туго затянуло.
Требуются здоровые, крепкие парни. А на блочном щите-4 (БЩУ-4) надежных нет. Блочники уже выдыхаются. Честно говоря, страшновато. Вскрываем аварийный комплекс "средств индивидуальной защиты". Пью йодистый калий, запиваю водой. Тьфу, какая гадость! Но надо. Орлову хорошо - он йодистый калий принял в таблетке. Молча одеваемся. Надеваем бахилы из пластика на ноги, двойные перчатки, "лепестки". Выкладываем из карманов документы, сигареты. Как будто идем в разведку. Взяли шахтерский фонарь. Проверили свет. "Лепестки" надеты, завязаны. Каски на головах.
Все.
Запомните их имена. Имена тех, кто пошел на помощь своим товарищам, попавшим в беду. Пошел не под приказом, без всякой расписки, не зная истинной дозовой обстановки. Поступив так, как подсказывала профессиональная, человеческая порядочность, совесть коммуниста:
- Чугунов Владимир Александрович, чл. КПСС, начальник реакторного цеха по эксплуатации.
- Орлов Вячеслав Алексеевич, чл. КПСС, зам. начальника реакторного цеха по эксплуатации.
- Нехаев Александр Алексеевич, чл. КПСС, старший инженер-механик РЦ-1.
- Усков Аркадий Геннадиевич, чл. КПСС, ст. инженер по эксплуатации РЦ-1.
Может, это написано слишком громко и нескромно. Абсолютно уверен, что мотивы помощи были самые бескорыстные, высокие. А запоминать наши имена, может, и не надо. Может, еще высокая комиссия и скажет: "А зачем вы туда поперлись, а???"
Pripyat

Александр Калаш: Чернобыльская катастрофа: сколько еще будет жертв?!

Юрий Матковский
Юрий Матковский

22 февраля 2008 года перестало биться сердце участника ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, моего товарища Юрия Анатольевича Матковского...
До среднестатистических 67 Юра не дотянул 11 лет.

Читая эти первые строки Вы вправе возмутится самим фактом появления статьи. Ну вот, если каждый из нас начнет писать ... Да, для абсолютного большинства Юрий Матковский был неизвестен. А благодаря чему или кому он мог получить известность, да такую, что о нем начали бы писать газеты? Гипотетически это возможно. Но ...
О том, что на Чернобыльской АЭС в октябре 1986 года было создано специальное подразделение под длинным и путанным, с первого взгляда, названием "Реакторный цех 4 блока Чернобыльской АЭС" наверное мало кто знает и сейчас. Что это было за подразделение? Каковы причины его создания? Чем был занят персонал цеха, который далее будем для краткости называть РЦ-4?
Collapse )
Pripyat

Северный след. Киевская область - Репортажи из Чернобыльской Зоны отчуждения г.Припять (Чернобыль)

Кошивка, Старосилля, Крыва Гора, Зымовище, Краснэ

1 июня 2006 года. После посещения ЧАЭС мы возвращаемся в Чернобыль пообедать, передохнуть. Жарко... Возле гостинницы ЧИИ целое "лежбище" местных котов. Попытки "познакомиться" отвергнуты сходу... Местные вальяжные "звери" на нас презрительно нашипели и ушли в другое место.
По машинам!
Мы отправляемся на левый берег Припяти по селам "Северного следа"
Перед КПП "Лелив" поворачиваем на право, переезжаем мост через Припять и подъезжаем к КПП "Парышев". Милиционер с некоторым сомнением смотрит на нас и на наш пропуск и неспеша идет окрывать шлагбаум, находящийся от поста метрах в 50. Нам на лево, прямо уходит дорога в белорусскую ("беларуськую" - бел.) часть Зоны.


Collapse )
Pripyat

ЧАЭС. БЩУ - 4, Прикосновение к ИСТОРИИ

Первый день лета. 7 утра. Мы едем в Зону, на ЧАЭС. Сегодня мы пойдем в то место, где 20 лет назад изменилась история нашей страны, да, вообщем то и всего мира - БЩУ 4 (блочный щит управления четвертым энергоблоком ЧАЭС).
Перед входом в АБК -1 ("Административно бытовой корпус". По ходу я буду пытаться давать расшифровки различных "атомных" абревиатур, которые по началу очень затрудняют понимание всего происходящего и вызывают определенные сомнения в том, на каком языке разговаривают эти загадочные "люди в белом")
Перед входом в АБК -1 нас ждет Ирина Ковбич - она будет нашим проводником и гидом по станции. После поверки наших документов она выдает нам бейджи-пропуска, мы проходим рамку металлодетектора и поднимаемся по лестнице в раздевалку. Здесь мы оставляем всю свою "цивильную" одежду, мобильные телефоны, КПК. С собой можно взять только радиометры и фото-видео аппаратуру (на станции жесткие требования безопастности, особенно в ЗСР (Зона строгого режима)). Мы одеваем белые халаты, на ноги шлепанцы и идем в следующую комнату. Там нам выдают что-то вроде нижнего белья, носки, верхнюю одежду - кофту, штаны, шапочку, бахилы (что-то вроде кед без шнурков, на "липучке") и маску - респиратор, перчатки и пластиковые "следы" на бахилы для БЩУ - 4 (это, как говорят на станции, еще не ОУ (объект "Укрытие", но уже очень близко)).
Все, мы готовы и Ирина проводит нас через застекленную галерею в ЗСР. В целях безопасности на станции не везде разрешено фотографирование, так что многие моменты будут описаны, увы, только на словах.


Collapse )
Pripyat

Обновления в разделе "Литература и Арт".

Сергей Сулин "ПОБЕГ ИЗ ЗОНЫ"
Сулин Сергей Игоревич родился в 11.12.1959 году в Кишиневе. Окончил архитектурный факультет. Участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Член Ассоциации русских писателей Молдовы. Член Союза художников. В 2005 году организовал и возглавил Товарищество русских художников Молдовы "М-АРТ".

Сергей Беляков. Ликвидатор.
Я долго вынашивал идею написать о Чернобыле. О том Чернобыле, который я узнал сам. Сначала было наплевать. Тема была до обидного избитой, ей пользовались кому не лень, как популярной путаной. Выбивали квартиры, награды, льготы, зарабатывали полит-популярность... Кто-то писал о Чернобыле от души, как мои "со-батальонники" Сергей Мирный ("Хуже радиации", книга, включающая повесть и рассказы о Чернобыле 86-го), и Михаил Биденко ("Бархатный сезон 86-го года") - и на фоне этих строк собственные воспоминания казались слишком блеклыми. Потом было не до того - Союз разваливался, слишком весомыми казались каждодневные перемены, слишком заезженной выглядела тема Чернобыля. Хотя некоторые все еще взбирались на нее, скорее, по привычке.

Владимир Губарев. Саркофаг.
В начале мая я улетел в командировку в Чернобыль. Звонок из "Знамени": "Ждем рукопись. Обо всем и - открыто. В объеме не стесняем. Форму выбирай сам". Договорились. Не ожидал я только одного: что отчет об этой командировке станет пьесой. Трагедией. Но жанр выбирал не я.

Руслан Кузнецов. Черный аист.
Кузнецов Руслан Геннадьевич родился в 1970 году в г. Воркута. С 1971 года семья постоянно проживает в пгт Лиозно Витебской области. Закончил среднюю школу. Стихи писать начал в 1990 году. По мнению поэта, самое главное в творчестве – не врать самому себе. Писать только правду о жизни.

Барды Чернобыля. Н.В.Исаев
Барды Чернобыля. Сергей Жигульских

Сборник стихов
Сборник стихов, посвященных Чернобылю и ликвидации аварии на ЧАЭС, написанные в том числе и ликвидаторами последствий аварии.

Василий Моляков. Отзвук апрельского грома.
Василий Александрович Моляков работал токарем, слесарем, электриком, лаборантом, специалистом Фонда имущества, рекламистом, но больше всего литературным редактором. Филолог по образованию. С ноября 1986 по май 1987 г.г. принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Этому и посвящены стихи.

Ильин Лев. Сборник стихов
Родился 8 декабря 1928 года в г. Москве. В Советской Армии с 1946 по 1991 год. В Чернобыле находился в 1986 году с октября по декабрь включительно в должности начальника Научного центра Министерства обороны. В настоящее время — действительный член Академии военных наук, доктор военных наук, профессор Военного университета РБХ защиты.

Обновлена Чернобыльская поэзия на портале stihi.ru
Pripyat

Житомирская область, Народичский район, "Западный след"

Базар, Велыки Миньки, Велыки Клищи, Роги, Любарка, Лозниця
Мали Клищи, Шишеливка, Звиздаль


Звиздаль... Все началось именно с этого "сказочного" названия маленького полесского села, увиденного мной на карте. Долгие зимние месяцы, весення распутица... В моей голове постоянно крутилось это волшебное название. Все это время я точно знал, куда мы поедем, как только сойдет снег:).
Если взять атлас Украины, то можно найти сотни "Новоселок", "Калиновок", "Тарасовок" и "Украинок", а вот "Звиздаль" одна...
И вот 1 мая 2006 года в 11 утра мы выезжаем из Киева и едем в западном направлении по дороге М-07 Киев - Ковель до поворота на село Баранивку.
Мы едем в Звиздаль.



Collapse )
Pripyat

"ХОЧУ, ЧТОБЫ ПОМНИЛИ" Александр Сирота

Статья из журнала «DHA NEWS»    

октябрь 1995 г.




Память... Обрывки воспоминаний... Это все, что осталось от некогда прекрасного, молодого города Припяти, успевшего, пусть и ненадолго, стать моей родиной.

В апреле 1986 года мне еще не было и десяти лет. Для меня, тогда беззаботного мальчишки, и для моих сверстников уютные улочки нашего города, все его дворы и закоулки, а также близлежащий лес и река Припять – были местами наших детских игр и "военных баталий"... Тот роковой субботний день – 26 апреля не был исключе­нием. Помню, как мы с друзьями, после школы, побежали на речку и почти до вечера провозились на берегу, строя крепости и блиндажи... А потом, когда жителей нашего дома ночью тихо разбудили, посове­товав приготовиться к эвакуации и ожидать автобусы, мы, загребая в ботинки пенную воду, "гоняли" на перегонки по лужам около дороги, по которой беспрерывно неслись спецмашины на атомную станцию и обратно. Но мы не обращали особого внимания на них, также как и на встревоженные лица взрослых, столпившихся около своих сумок и говорящих вполголоса. Да и сама эвакуация казалась тогда увлека­тельной игрой, только уже с настоящими военными пятнистыми вертолетами, пролетавшими низко над крышами домов; с настоящими военными броне­транспортерами; с милиционерами, в военных куртках и противогазах стоящими вдоль дорог; с бесконечной вереницей автобусов, увозящих нас и всех жителей города "на три дня" в неизвестность...

Мы не знали и не понимали тогда, что покидаем наш город навсегда...

Помню, в нашем автобусе со мной оказались два моих друга. А в следующем, медленно ползущим за нами, было еще несколько соседских ребят. И когда автобусы двигались из города по мосту и мимо леса, который позже назвали "рыжим", мы высовывались из открытых окон, "строча" друг в друга из воображаемых автоматов... Мы все еще играли в "войнушку", не подозревая, что с этого момента начался новый отсчет нашей жизни, жизни наших друзей, родных и близких...

Многое с тех пор, к сожалению, забылось. Но отчетливо помню – лето в пионерском лагере, куда нас, припятских детей с табличками на груди, чтобы не потерялись, отправляли из Киева в наскоро сформи­рованных эшелонах. Только там, где большинство детей несколько ме­сяцев даже не знали – где их родители, живы ли?.. Там, где постоян­но носились слухи, что в Припять мы не вернемся никогда... Только там я впервые остро ощутил боль утраты всего самого дорогого: дру­зей, одноклассников, нашей уютной, пусть и крохотной квартиры, Двор­ца культуры, который был для меня вторым домом, потому что тогда еще молодая, здоровая и полная энергии мама большую часть времени проводила на работе, отдавая все силы культурной жизни города...

Теперь моя мама инвалид и с трудом может дойти даже до ма­газина...

Помню, как я был счастлив, когда она нашла меня в лагере в тот са­мый день, когда нас уже собирались отправить в интернат. Помню, как тогда осенью и потом уже зимой 1987 года, когда у нас наконец-то появилась "крыша над головой", я все-таки очень завидовал маме, потому что она взрослая и может поехать в Припять в командировку или хотя бы за книгами... А мне мой город только снился. Долго снился, вплоть до моей первой поездке в Зону весной 1994 года, когда я окончательно по­нял, что возвращение невозможно...

Вы можете представить, что значит брести по улицам своего мерт­вого города мимо знакомых домов, с немым укором смотрящих на тебя выбитыми окнами, как пустыми глазницами?!. Всюду холод за­пустения, все заросло кустарниками, мохом, травой... До этой поездки я уже видел неестественно огромные листья липы, при­везенные из Припяти. Теперь я сам мог дотронуться до этих деревьев, до прошлогодних плодов шиповника, которые сплелись в необычные, причудливые гроздья...

На помрачневших зданиях все еще видны следы рухнувшего строя: то там, то здесь - красноречивые плакаты из серии "Слава КПСС"... А на одной из многоэтажек немым свидетелем несостоявшегося "могу­щества" человека над природой возвышается фраза: "Хай буде атом робiтником, а не солдатом"… В в центре города, словно зловещее предупреждение, своеобразный фантом, стоит унылый и поблекший Дворец культуры "Энергетик", в котором все было так дорого мне когда-то... Теперь здесь: поломан­ная мебель, пустые, как "черные дыры", залы, в которых не только вырвали и вывезли куда-то "грязные" кресла, но даже облицовочные мраморные плиты ободрали со стен... На втором этаже – разграбленная мародерами-сталкерами библиотека, где я когда-то читал "Робинзона Крузо" и "Тома Сойера"...

Выйдя из ДК на площадь, я вспомнил тогда, как огромная новогодняя елка, которую ежегодно устанавливали на этой площади, – накануне Нового 1985 года трижды падала по ночам, как днем мы, дети, собирали уце­левшие игрушки, как старушки твердили, что это плохая примета... Я не верю в приметы, но теперь мне, действительно, кажется, что городская елка таким образом предупреждала жителей города о грозящей беде...

Во времена нашей жизни в Припяти я несколько лет подряд участвовал в новогодних утренниках, "работая Новым Годом". Мы давали по несколько спектаклей в день. Было немного трудно, но очень празд­нично и весело... И всегда с нами был неизменный аккомпаниатор – Виктор Понамаренко. Я поражался тогда его постоянной улыбке и его рукам, с такой легкостью скользящим по клавишам аккордеона... В этом году я впервые, после аварии, увидел его на очередной встрече земляков-припятчан, куда он пришел с двумя маленькими сыновьями, убитый го­рем, ибо совсем недавно умерла от рака его 32-х летняя жена...

Встречи припятчан... Вначале они были частыми, теперь они происходят все реже и реже, ибо в каждой семье все больше своих болей, проблем и бед... Раньше, когда маму навещали подруги, тоже ра­ботники культуры, они много смеялись и больше говорили об искусстве, политике... Позднее, при встречах, их разговоры все чаще касались болезней их детей, горя в семьях друзей и знакомых... Помню, как на недавней такой встрече, одна из женщин горько пошутила: "Дев­чата, скоро мы будем говорить лишь о том, кого в чем в гроб поло­жили... "…

Черный юмор?!. Да. Но, увы, он не далек от истины. За десять лет сколько боли, сколько горя нам довелось видеть рядом!.. Только в одном подъезде нашего 9-ти этажного дома, почти нет ни одной лестничной площадки из 4-х квартир, ни одного этажа, где бы кто-то уже не умер от рака, сердечного приступа, лейкоза... Теперь разбитые игрушки той новогодней елки ассоциируются в моей душе с разбитыми судьбами моих земляков...

Тогда же весной 1994 года, после посещения Припяти, я побы­вал в новом городе энергетиков Славутиче, где среди приезжих со всего бывшего Союза, живет и небольшой процент припятчан... И знаете, что больше всего поразило меня там – "беспамятство" но­вого поколения атомщиков!.. В юном городе, по-старинке, веселятся и празднуют. Несмотря на бедственное положение большинства наших сограждан (в том числе и серьезно пострадавших от Чернобыльской аварии) – в городе энергетиков хватает средств на помпезные фести­вали и шоу... Что это? – Желание забыть?.. Или забыться?.. Нет, я не против праздников. Наоборот, думаю, они очень нужны нашей многострадальной Украине, чтобы меньше было отчаяния и безысходнос­ти в глазах прохожих...

Но когда у Чернобыльской атомной нет средств даже на строительство нового саркофага, зато находятся средства на увеселения и приглашение дорогих "звезд" эстрады, то это уж очень напоминает все тот же "совковый" театр абсурда...

А бесконечные заверения и утверждения нынешнего директора Черно­быльской АЭС Сергея Парашина о том, что станция опять – самая бе­зопасная и самая лучшая в мире, так походят на уже давно сыгранную пьесу, где те же декорации и те же роли... Но не приведи нас Бог к уже известному финалу!..

И когда сейчас все бойче, все настойчивее в прессе и с теле­экрана пытается реанимироваться и реабилитировать себя атомная энер­гетика, когда Франция начала новые ядерные испытания, ни во что не ставя протест миллионов жителей Земли, когда Россия снова шанта­жирует мир своей ядерной кнопкой, – я с горечью осознаю, что никаких уроков человечество не извлекло из Чернобыльской трагедии…

А ведь, может, это было последнее предупреждение нам – опомниться, т.е. вспомнить, что мы люди и должны жить в мире и гармонии с при­родой?!.

И пока мы еще не превратили нашу планету в один огромный саркофаг или вонючую мусорную свалку, пока Земля еще терпит нашу безответственность, пока она еще не стряхнула нас с себя, как опас­ных паразитов, мы должны остановиться, остановить новые Чернобыли…

И пусть город моего детства – мой мертвый город Припять будет вечным напоминанием каждому, у кого хоть немного развито воображе­ние, что от повторения подобного кошмара не застрахован никто, где бы он не жил: в Америке, в Австралии, в Китае... И сколько бы лет не прошло с апреля 1986 года – 10, 20, 100..., мы не должны забывать об этом!..

Мне скоро будет 20 лет. Моему поколению приходится строить свое будущее, начинать взрослую жизнь в очень нестабильном, обезу­мевшем мире... И, честно говоря, я не знаю, что меня ждет завтра, не знаю – будет ли у меня работа, кров и хлеб насущный... Я многого не знаю... Но, после посещения мертвой Припяти, я твердо знаю одно: я не имею права жить так, чтобы после меня оставались руины, пустыни или мертвые города!..

И еще в одном я убежден: пока каж­дый житель Земли не поймет, что от его безответственных действий или от его бездействия зависит судьба тех, кто рядом, мало что изменится...

Что же остается? Остается надежда на Бога?..

У меня есть маленький друг – 6-летний Миколка. Он тоже из наших, припятских, хоть и родился в семье наших знакомых-припятчан уже после аварии... Этот малыш обречен. У него редкая форма заболевания крови – ретикулогистиоцитоз "X". Его жизнь – сплошное страдание... Наш врачи прогнозировали жизнь ему лишь до трех лет. Но он, слава Богу, жив и, надеюсь, будет еще долго жить, благодаря нашим общим мо­литвам!.. Хотя даже немецкие специалисты признали его болезнь неиз­лечимой... Так вот, недавно его родители рассказали нам, что они нечаянно под­смотрели, как Миколка каждый вечер, когда его никто не ви­дит, встает на колени и молится: за маму, за папу, за брата, за нас, за Украину, за мир на всей Земле... Маленький смертельно-больной мальчик замаливает грехи взрослых!..

Ах, как бы мне хотелось, чтобы те, кто реализует опасные программы, руководствуясь сиюминутной выгодой, постоянно видели глаза этого, обреченного ими на смерть мальчика, который каждый вечер молится за всех, в том числе – за их жизнь, за их здоровье!..

Чтобы помнили...


17 августа 1995 г.